Трагическая судьба священника Скворцова и его семьи

К районным журналистам попал интересный материал, рассказывающий о непростой судьбе священника из Введенской Слободы Александра Скворцова и членов его семьи. Мы считаем, что он достоин внимания наших читателей.

Скворцов Александр Дмитриевич, 1879 года рождения, после окончания питерской духовной семинарии жил и работал в Москве. Там же познакомился со своей будущей женой Дарьей Гавриловной Ильиной, дочкой московского дворянина.

Романтичной была их встреча. Он увидел Дарью в церкви во время службы. Влюбился с первого взгляда и на всю жизнь. Подойти побоялся, но успел вложить ей в руку стихотворение собственного сочинения. До конца своей жизни Дарья Гавриловна помнила пылкое стихотворное признание недавнего семинариста. Так они познакомились и поженились, оставшись друг для друга единственными на всю жизнь.

Некоторое время молодые жили в Москве. Там у них в 1902 году родилась старшая дочь Валентина. По распределению Александра Дмитриевича направляют на службу в казанскую духовную семинарию, семье выделяют дом с флигелем на улице Луговая в Кировском районе. В Казани у них рождаются еще трое детей: Борис, Нина и Владимир.

Позже Скворцова направили в русское село под Вязовые продолжать церковную службу. Там прожили два года. Родилась дочь Зоя, но она умерла еще в младенчестве.

По какой-то причине семья вновь возвращается в Казань в свой дом на улице Луговая. Там, в 1918 году, у них рождается дочь, которую они, несмотря на приметы, называют именем умершей дочки - Зоя. Эта Зоя прожила хоть и трудную жизнь, но долгую!

Примерно в 1919 году семья Скворцовых оказывается в Введенской Слободе, здесь у них родились еще два сына: Алексей и Николай.

Хотя в России уже свершилась революция, до глубинки преобразования еще не дошли, и батюшка Александр работал в местной церкви.

Семья жила около церкви. В доме была большая библиотека, почти все дети занимались музыкой и играли на музыкальных инструментах. Приходилось работать и по хозяйству, а оно было большое: около 100 ульев, лошадь, корова, большой огород, сад. Да и в храме забот было много.

К этому приходу относились все близлежащие деревни: Петропавловская Слобода, Медведково, Елизаветино, Звездочка, Юматово и Лесные Моркваши. Служба проводилась каждый день утром, днем и вечером. Проводились все требы: венчание, крещение, отпевание. Работы было много.

Но вот в 20-х годах начались и гонения на церковь. С церкви сняли колокола и стала она безъязыкой. Службы проводили все реже, люди боялись приходить. В начале 30-х годов пришли из Верхнего Услона люди в кожаных тужурках с маузерами и запретили открывать храм.

Часто вспоминала бабушка Зоя - дочь Александра Дмитриевича и Дарьи Гавриловны, как эти люди собрали всех жителей и объявили, что церковь работать больше не будет. Активисты села, которые имели какое-то отношение к сельскому Совету, были назначены старшими и должны были следить за исполнением этого указания.

Церковь не разграбили, но закрыли на замок. Отец Александр молился дома за то, чтобы вернулся разум к православным людям. До его ареста люди, несмотря на запрет, приходили к батюшке, просили исповедать, причастить, окрестить. Бывало такое, что и коммунисты, угрожая расправой, требовали окрестить их младенцев. Что это, страх перед Богом? Но ведь они говорили, что Бога нет. Как вспоминала Зоя Александровна, «отец выполнял долг священника под дулом пистолета».

Александр Дмитриевич отдал половину дома под школу, преподавал там историю, географию и духовные предметы. Мальчиков привлекал в церковный хор, верил, что церковь закрыли временно.

«В 1933 году приехали ночью трое, и увезли отца Александра. Держали под арестом недолго, за него хлопотал зять, муж старшей дочери Валентины, чекист Штыков. Несколько раз он предупреждал тестя, советовал схорониться. Может, именно за это и сам был позже репрессирован.

Но спасти отца жены не смог. Приехали снова, теперь уже днем. Батюшка был в деревне Савино по своим делам, а может делам своих прихожан. Его дождались, собрали всю деревню, выгнали Дарью Гавриловну и детей из дома и на глазах всех сельчан несколько раз ударили батюшку прикладом, бросили на телегу и увезли. На дом повесили замок, семья осталась на улице. Александр Дмитриевич был расстрелян в Казахстане в 1939 году, где отбывал наказание за антисоветскую агитацию, под именем Максим Гладенький.

Батюшку увезли, а местные жители начали грабить церковь. Срывали иконы, безжалостно сдирали оклады, все ценное выносили, а деревянные лики святых просто кидали в кучу. А церковь была богатой: серебряные чаши, кресты, церковная утварь. Грабили и дом священника. Скворцовы были зажиточной семьей: столовое серебро, украшения, хорошая одежда. Потом шубу Дарьи Гавриловны носила женщина-односельчанка.

Жене священника с детьми, а их было 10 человек, 11-ый - старшая дочь - жила в Казани, идти было некуда. Ночевать к себе никто не пускал, боялись. На следующий день ее вызвали в сельский Совет, приказали нести в Свияжск огромный медный самовар, продать его там на ярмарке, а деньги принести и сдать. Такие издевательства повторялись несколько раз. Она поехала в свой дом в Казань, но там уже жили квартиранты, они както подделали документы. Дарья Гавриловна пыталась вернуть свое имущество, но ее арестовали, продержали в камере трое суток, заставили подписать отказ от дома. Ей ничего не оставалось делать, как согласиться, ведь в деревне ее ждали голодные дети.

На улице Набережная, тогда это были Четырехдворики, жила одинокая старушка. Ее домик стоял на подпорках, пол земляной, крыша соломенная. Вот она и пустила попадью с детьми.

Спустя время, дети разъехались. Борис жил в Сибири, учился в мединституте, стал хирургом. Во время войны оперировал прямо на передовой. Нина уехала на заработки на Кубань, у нас детям священника пробиться в жизнь было трудно. Младшие жили с матерью и старушкой. Дарья Гавриловна стала охранять колхозные огороды, денег за работу не давали, работали за еду, которой не хватало постоянно. Несколько лет она ходила по миру, кто-то сжалился дал ей козу. Но местные власти не разрешали пускать козу на пастбище, ведь земля была колхозная.

Зоя уехала на заработки в Ростовскую область. Работу приходилось очень часто менять, как только приходили сведения, что она дочь священника.

Вот началась война. Сыновья один за другим уходили на фронт. Алексей пошел за сына партийного руководителя, потому его фамилии даже в списках воевавших не оказалось. А был он разведчиком. Только за то, что четыре ее сына были на фронте, Дарье Гавриловне назначили пенсию. Сын Владимир был ранен, попал в плен. Война закончилась, но его еще долго проверяли, увозили ночами на Черное озеро. Николай в 1942 году также попал в плен в районе Сталинграда, пропал без вести.

Тяжелое это было время. Зоя Александровна оказалась в тюрьме за кусок мыла. Она продавала на рынке два куска, а можно было иметь только один. Ее осудили и отправили в колонию-поселение в Алтайский край. Там судьба свела ее с политзаключенным, которого вскоре расстреляли, а она, отбыв полтора года наказания, вернулась в Введенскую Слободу с дочкой Любой.

Зоя Александровна стала работать в местной школе, которая когда-то была ее домом, уборщицей. Из потомственных дворян - в технички... У нее была еще одна дочь, которая проживала с семьей в Краснодарском крае. Ее звали Галина. Этого ребенка Зоя Александровна потеряла во время бомбежки. Девочка воспитывалась в детском доме. Родственники ее нашли, когда Галине было уже 17 лет. Обида на мать и ревность к младшей сестре долго не давали ей покоя. Но уже ничего не поправить, не вернуть, трагическое было время. Очень хотелось Галине, бабушке Гале приехать на родину, сходить на могилу к матери и сестренке, да здоровье не позволяло.

А Дарья Гавриловна до 1967 года жила в Введенской Слободе, растила внуков. Умерла в 1969 году в г.Казань, там и похоронена.

От редакции: Мы очень просим жителей Вв.Слободы, кто владеет хоть какой-то информацией, остались воспоминания, поделиться с нами. Возможно, этот материал прочитают и потомки Скворцовых-Ильиных и тоже откликнутся. Очень интересно, как сложилась судьба детей, внуков и правнуков.

Из архива А.А.Алексеева, передал в редакцию Сергей Синюхин.

Фото: Храм в Введенской Слободе. / Ю.ФРОЛОВ