Анастасия Бузунеева открыла выставку «Сокровища древних тюрков»

В детстве Анастасия Бузунеева мечтала стать космонавтом и гимнасткой, а в итоге покорила мир искусства. Накануне открытия своей выставки «Сокровища древних тюрков» и презентации новой картины «Кара Пулат» наша талантливая землячка рассказала, как творчество помогло ей найти себя и почему она рисует женщин не как исторические портреты, а как символы целой культуры.

О детстве и истоках творчества

— Анастасия, Вы родились в Туркменистане, но ваши корни связаны с Татарстаном. Как этот сплав культур — среднеазиатской и татарской — отразился на детстве и повлиял на Ваше творчество?

— Я бы сказала, всё влияет на сферу моей деятельности. Моя живопись, и вообще творчество любого художника, складывается прежде всего из того мира, который он носит в себе. Я в себе ношу как годы пребывания в Средней Азии, так и годы моего взросления в Верхнеуслонском районе. Я окончила Кураловскую школу, и наставления учителей по сей день продолжают влиять на меня. Благодаря им я выбрала путь творчества. Много лет работая в Казани под эгидой татарской культуры, выезжая в разные страны, наша команда представляет и Татарстан, и Россию.

Как живопись стала главным делом жизни

— В детстве Вы мечтали стать космонавтом, потом гимнасткой цирка, увлекались вокалом и театром. Как получилось, что именно живопись стала главным делом вашей жизни?

— Так и получилось. Я рисовала с одного года. Мама рассказывала, что меня можно было оставить в комнате одну с карандашами и забыть обо мне. Я родилась такая, и мне казалось, все такие. Мне внутри моего мира было комфортно и хорошо. Сначала это были листы альбома, потом стены квартиры, где мы жили, и мне за это не раз попадало. Потом родители поняли, что их ребёнок неисправим.

Когда в 1995 году мы переехали в Куралово, в этой школе учили французский, а я в Азии учила немецкий. Мне сказали, что программу уже не догнать, и поэтому я сидела на задней парте и рисовала портреты великих писателей, поэтов, мыслителей, утраченные при пожаре. То есть я всегда рисовала и не делала из этого ничего особенного, для меня это был естественный процесс.

И я действительно собиралась поступать в финансово-экономический или быть школьным учителем. Но как раз мои педагоги в Куралове увидели во мне художника и сказали, что мне нужно поступать в художественное. Сама я думала, что это просто увлечение, которое пройдёт сквозь жизнь, и что есть реальные профессии, которые помогают уверенно чувствовать себя в жизни. Ведь в нашей семье не было примеров творческих профессий, я первая и для всех была непонятным человеком.

Только когда я стала узнаваема и меня пригласили работать в Кремль при Эрмитаже художником и экспозиционером, я вела детскую группу, только тогда мама поняла, что художник — это серьёзная профессия. Сейчас я свободный художник, настолько свободный, что у меня нет никакого времени вообще! (смеётся).

Куралово: малая родина и рабочие заботы

— Мама по-прежнему живёт в Куралове. Часто там бываете?

— Не так давно была там, но не скажу, что удаётся бывать часто. Я настолько сильно увлечена своей творческой деятельностью, а потом ещё отдыхом после творчества, что меня, можно сказать, надо выцарапывать, чтобы я приехала в деревню. Для меня Куралово — это больше рабоче-хозяйственный момент, что-то порешать, почистить, помыть, поубирать, посадить. Хотя давно настаиваю посеять газон и украсить его парой цветочков. Но маме хочется большего, в том числе делать какие-то заготовки.

О выставке «Сокровища древних тюрков»

— Вы часто говорите, что настоящие сокровища — это не золото и драгоценности, а «национальный генофонд», а женщина — это «украшение мужчины». Как эти философские идеи воплотились в образах ваших героинь?

— Да, именно так. Когда я открываю свои выставки, всегда говорю, что сокровища — это не то, что блестит, сокровища — прежде всего люди, а для мужчины — это женщина. А также это нематериальные ценности — традиции, легенды, целомудрие, значимость, философия жизни. Всё то, чем человек живёт. Хотя все картины мои в золоте и красивых украшениях, каждое из них несёт глубокий сакральный смысл о сотворении мира, и всё это может заключаться в маленькой подвеске.

Есть у меня портрет замужней киргизской девушки, у которой на голове намотан огромный головной убор. Вы спросите, почему он был такой большой? Это идёт испокон кочевых периодов, когда женщины носили на себе до 40–50 метров ткани. Если в процессе кочевья она рожала ребёнка, то разматывала свой головной убор, отрывала нужный кусок ткани и пеленала ребёнка. Часто это ткань разного цвета, и она могла служить и её личным саваном, мало ли, что может случиться в дороге. В каждой картине есть код о глубинных происхождениях традиций разных народов.

Личные истории в исторических образах

— Вы упоминали, что иногда вплетаете в исторические женские образы портреты своих подруг. Есть ли на этой выставке работа, за которой стоит такая личная, тёплая история?

— Да, есть, и не одна. Например, булгарка. Многие отмечают, что она похожа на мою подругу Ирину. Есть ещё портрет туркменки, это тоже моя подруга-туркменка Джахан. Я не видела её много лет. Сейчас она живёт в Исландии, замужем за дипломатом. Так или иначе мир моих любимых всегда вокруг меня.

— В одном из интервью Вы сказали, что ваши полотна рождаются не из идей, а из чувств. Что Вы чувствовали, как родилась серия «Сокровища древних тюрков»?

— Тепло и желание написать новую, ещё неизведанную историю. Давным-давно, когда Казанский Кремль предложил мне сделать выставку, я заметила, что хочется чего-то новенького. У музея есть фонд, где представлены разные интересные экземпляры, в том числе женские украшения, которые ещё нигде не выставлялись.

Я попросила показать, это оказались золотошвейные изю, калфачки, подвески и многое другое, что было выкуплено, сделано на заказ и отреставрировано современными ювелирами. Я предложила сделать коллаборацию, чтобы это было не только про татар, чтобы у выставки было широкоформатное значение, чтобы она могла поехать как в Турцию, так и в Узбекистан, и так далее, и повсюду была бы в тему. Так и получилось, всё как я люблю!

О разных техниках и коллекции одежды

— Известно, что вы работаете в самых разных техниках: от классической живописи до песочной анимации и древнего искусства эбру. Сказывается ли этот богатый опыт на том, как вы создаёте свои масштабные живописные полотна сейчас?

— На самом деле всё, что связано с рисованием, всё так или иначе касается мозговых нейронных связей. Неважно, через какие образы и какую технику. Работу с песком и эбру я оставила на домашнее пользование, для меня это перестало быть интересным. Когда погружаешься в одну или другую историю, идёт наложение, по мне это умственный процесс. По-особому смотришь каждый раз на предмет своего рисования. А я ведь ещё и шью.

Не так давно мы с подругой выпустили свою коллекцию одежды, сейчас она представлена в ЦУМе, и у нас уже есть заказчики. В прошлом году нам поступило задание сшить своими руками коллекцию одежды, чтобы потом поехать в ней в Китай и выступить там. Нам предоставили только головные уборы и ещё какие-то характерные детали гардероба. Мы протестировали её на культурном коде в Татарстане, коллекция, сшитая нашими руками, была сначала протестирована в Казани, а потом в Китае и сорвала большие аплодисменты. Так что мы многообразны, многоруки и многолики, было бы желание и, конечно, время.

О новой картине «Кара Пулат»

— Главное событие выставки — презентация вашей новой масштабной работы «Кара Пулат». Для нашей аудитории это название связано с легендарной Чёрной палатой в Болгаре. Что Вас вдохновило на создание этого «шестириптиха»?

— Собственно, опера «Кара Пулат» и вдохновила. В своё время я имела к ней непосредственное отношение, рисовала иллюстрации к видео-контенту. Когда я увидела «Кара Пулат» под открытым небом и не один раз, меня это очень сильно вдохновило. Ты сидишь под открытым небом, смотришь оперу вживую с проекцией на живую чёрную палату.

— Вы рассказывали, что картина очень большая — 2,5 на 2,5 метра. Это настоящий вызов для художника. Расскажите о процессе её создания: сколько времени она заняла и с какими техническими сложностями вы столкнулись?

— 2,20 на 2,40, если быть точным. Не было никаких трудностей, просто долго делался эскиз, потом долго переносился. Картину я дописывала весной. Трудностей на самом деле для работающего художника нет. Другой вопрос, на это нужно больше времени, чем написать одну картину. «Кара Пулат» состоит из шести полотен, и немного выгораешь в процессе. Это со стороны кажется, ну, сидит человек, кисточкой работает, что тут сложного. Очень многие так говорят, что и лучше могут (улыбается).

Где увидят выставку и что ждёт зрителей дальше

— Где ещё мы сможем увидеть «Сокровища древних тюрков» и Вашу новую работу «Кара Пулат»?

— Отсюда она переезжает в Государственный Совет Республики Татарстан, потом плавно — в музеи Чистополя: национальный и изобразительного искусства. Одновременно туда поедет ещё одна моя выставка: «Легенды, былины и сказания». Одна будет выставляться в исламском центре, другая — в национальном музее, потом выставки поменяются местами.

— Ваши проекты всегда глубоко связаны с культурой и историей. Поделитесь, что зрители могут ждать от вас в будущем?

— Мне так кажется, что на сегодняшний день я вообще ещё не успела ничего создать. В планах сделать проект «Воин мира» — это в том числе и о ребятах, которые воюют сегодня, чтобы был мир. За образ мы взяли древних булгарских воинов, на эту тему будут и научные работы, будем поднимать из пластов знания о правильной воинской амуниции. За нами стоят мужчины, которые давно ждали этого, которые смогут рассказать обо всех воинах, что значит тот или другой элемент в одежде.

Я являюсь одним из руководителей этого проекта. Моя задача не только собрать коллег-художников, которые смогут работать на больших полотнах, но и помочь отразить всю идею проекта, чтобы в картины были вложены культурные и философские ценности. Мало изобразить воина, нужно изобразить историю, которая была в разном времени и эпохах.

О первых работах, бубне и любимых художниках

— Анастасия, чему были посвящены Ваши первые работы, с чего всё начиналось?

— Шаманским темам и сибирским сказкам. И совсем недавно я снова вернулась к ним, но уже с высоты пройденных лет и большего погружения в тему. Так или иначе в своей жизни я часто сталкиваюсь с более тонким восприятием мира. На тот момент, когда мне было 20 с небольшим — это одна история, а когда тебе за... — совсем другая. Например, в моём окружении есть люди, которые делают бубны и объединяют род. У меня тоже есть свой шаманский бубен. Когда ты с ним работаешь, поднимаешь родовую память, защиту — это очень влияет на жизнь.

— Есть ли у вас какой-то топ или рейтинг художников?

— Есть несколько художников, которых я уважаю и люблю. Виталий Скобеев — великий космогонист, очень глубокий, надо многое знать для того, чтобы понимать его картины. Есть Саша Шадрин — человек, который пишет живой энергией, а не красками. Это потрясающе, там брызги счастья, а не картины. Ринат Ханафеев — мой хороший друг. Каждая его работа — кладезь, многослойная, многогранная, в его картинах запаковано столько много истории, что дух захватывает. Это те, с кем я соприкасаюсь, это мои современники и немного постарше.

О признании и творческом пути

— Признание уже пришло?

— Не знаю. Сложно говорить об этом. Я себя считаю полноценным действующим художником. Достигнула ли славы? Вполне, возможно, нет, на улицах иногда узнают, это нормально.